Меню Закрыть

15 суток пыток и издевательств

Лидер ОГП Николай Козлов

Николай Козлов рассказал о пытках и унижении человеческого достоинства в ЦИП на Окрестина.

Напомним, лидера ОГП задержали 22 марта недалеко от дома и доставили в РУВД Центрального района, а оттуда, сфабриковав протокол по ст. 23.4 – Неповиновение требованию должностного лица, якобы он упирался и не желал идти в здание РОВД, в ИВС на Окрестина. 23 марта во время суда, который проходил по скайпу в Центральном суде г. Минска (судья Карсюк Д.С.) Николай Козлов сообщил, что к нему применялись пытки и он не может полноценно участвовать в процессе из-за плохого самочувствия, просит оказать ему медицинскую помощь. Позднее, в этот же день, скорая доставила его в госпиталь МВД, где диагностировали гипертонический криз.

Суд продолжился 25 марта. Судья Карсюк Д.С. вынес решение – 15 суток ареста. Срок административного ареста исчислять с 18.30 часов 22 марта 2021 года.

15 суток ареста заканчивались 6 апреля 2021 года. Но когда коллеги по партии пришли к ЦИП на Окрестина встретить Николая Козлова, им сообщили, что в этот день его из ЦИП не выпустят. Каким-то образом администрация ЦИП наплевала на решение суда и продлила его арест еще на сутки.

7 апреля в 17 часов возле ЦИП на Окрестина Николая Козлова встречали друзья и родственники, но встреча не состоялась.

Как позже рассказал Н. Козлов, его вывезли из ЦИП на легковом автомобиле в сопровождении двух милиционеров. В машине он находился в наручниках, с опущенной головой. Машина около 40 минут ехала по городу, в конце концов, его высадили за кольцевой дорогой, районе поселка Колодищи.

Такое бывает, когда в стране «не до законов…», как и пытки, которым подвергался лидер ОГП и другие заключенные на Окрестина на протяжении всего срока ареста.

Вот что он рассказывает о сутках, проведенных в ЦИП:

– В первый же день, еще до суда меня поместили в карцер, в нем кроме меня было еще 7 или 8 человек. Когда я туда попал и увидел эти условия – люди вынуждены спить на полу в антисанитарных условиях, я высказал возмущение, что нарушается закон, фактически охранники совершают преступление. В результате в камеру вылили два ведра очень концентрированной хлорки. Уже через несколько секунд у нас начали течь слезы, появился кашель, все начали задыхаться, двум парням стало совсем плохо – т.е. концентрация этой хлорки была невероятной.

Эти садисты из ЦИПа тогда поняли, что переборщили с хлоркой, начали открывать вначале форточку, потом дверь в камеру, но было поздно, все кто был в камере уже получили ожоги слизистой.

После этого у меня поднялось давление. И на вторую половину этого же дня был назначен мой суд. Я заявил, что не могу принимать участие в суде, потому что плохо себя чувствую и попросил вызвать скорую.

Добиться в ЦИПе, чтобы вызвали скорую практически невозможно. Там работают фельдшеры – женщины, которые уже совершенно забыли, что они должны людей лечить. По-моему, они уже превратились из сотрудников медицинской службы в вертухаев. Поэтому добиться помощи от них было невозможно. И только по распоряжению судьи была вызвана скорая. Врач скорой поставила мне диагноз гипертонический криз и после этого меня доставили в госпиталь, где почти сутки сбивали давление. Потом меня отправили обратно в ЦИП под конвоем.

* * *

– Сейчас я воспринимаю ЦИП (его работников), как банду головорезов и садистов, которые почему-то нарядились в милицейскую форму. Как я понял у них сейчас стоят задачи – унижать людей, сделать их нахождение в ЦИП невыносимым. Несмотря на явное нарушение закона, работники ЦИП абсолютно ничего не боятся, и могут делать все что угодно, у них полный карт-бланш…

* * *

– В камере в среднем 4 человека на место. То есть в 4-местной камере содержится до 17-18 человек. Это в основном состоявшиеся, образованные люди, которых задержали без всяких причин, в отношении которых сфабриковали протоколы. И эти люди вынуждены спать на полу, под кроватями, на лавках, где угодно сидя, лежа. Это конечно у меня вызывало протест, и я не молчал, говорил об этом каждый день.

Я так понимаю, что это везде сейчас так, не только на Окрестина. – Для политических нет ни матрасов, ни одеял, день и ночь горит яркий свет… Обязательно в камере находятся один или два бомжа с педикулезом, еще неизвестно чем, которых не обработали. Их добавляют в камеры к политическим, возможно, чтобы заразить тех, кто там находится. Такое вот живое биологическое оружие!

Я требовал, чтобы прежде, чем сажать в камеру таких людей, им надо проводить какую-то санитарную обработку. Все мои требования игнорировались.

* * *

– Охранники, которых я там встречал, издевались над арестованными с каким-то удовольствием. Когда человек делает это по принуждению, это невозможно скрыть. Но они издевались так спокойно, буднично унижали людей. Мне кажется, в этом и заключается садизм.

Хороших людей среди охранников я там не видел, ни одного.

* * *

– Был случай, когда парень из нашей камеры задал какой-то вопрос или реплику – его раздели догола и заставили присесть 30 раз, якобы, это был обыск. Этот парень был главой интернет-кампании.

Или еще один случай – когда одного из политических охранники в коридоре раздели догола и затолкнули в камеру.

Как при этом должен себя чувствовать человек, безусловно талантливый, который занимает какую-то должность, который закончил вуз? И вот какой-то старшина взял, раздел его догола и отравил в камеру, чтобы он там находился абсолютно голый.

Одежду мы ему, конечно, нашли… Но сам факт!

* * *

– Я говорю об этом, чтобы все понимали, какая там атмосфера. – В поступках охранников там нет дна, нет никаких красных линий. Кажется, еще немного, и там просто начнут расстреливать в темных углах.

* * *

– Я имею все основания считать начальника ЦИПа Мингорисполкома Шапетько Евгения преступником, который вместе с подчиненными измывается над людьми в ЦИП на Окрестина. У них есть инструкции, которые они нарушают.

Сейчас, когда мы записываем это интервью, в ЦИПе совершают преступления. И все это крышует Шапетько, его заместитель Сазанович. Начальник ГУВД, министр МВД Кубраков – они все повинны в том, что там происходит, потому что никто не принимает никаких мер. Мало того, садисты на Окрестина ссылаются на указания сверху.

* * *

– Со мной сидели, я имею ввиду политических, очень хорошие люди – состоявшиеся, умные, образованные, начитанные. Некоторые из них попали туда впервые. Например, со мной в карцере сидел парень, который три года проработал в крупной кампании в Америке. И когда он попал в такие условия, это надо было видеть его недоумение. Но, тем не менее, люди умеют как-то быстро справляться с этим шоком. И в камере всегда находится время для интересных разговоров, даже каких-то игр и развлечений. Поэтому единственное хорошее впечатление от ЦИПа – это хорошие люди, которые за политику оказываются там.

Падзяліцца

НОВЫЯ ПУБЛІКАЦЫІ